История римских императоров от Августа до Константина. Том 5 От Веспасиана до Нервы (69–98 гг. н.э.) - Жан-Батист Кревье
Наконец, я не должен упустить один особый род преступления, дотоле неслыханный, который стал бичом для Рима и всей империи. Злодеи додумались вооружиться отравленными иглами, которыми они умертвили множество людей, нападая на них в самый неожиданный момент. Некоторые из этих убийц были раскрыты и поплатились жизнью за свою чёрную злодеяность.
Теперь я перехожу к Агриколе, чью жизнь описал Тацит, его зять. Я приведу здесь почти целиком этот драгоценный фрагмент – последний, который великий и возвышенный историк предоставил мне для моего труда.
Примечания:
[1] Имя Домициана упоминается в наших записях всего дважды. Однако помимо двух обычных консульств он пять раз был замещающим консулом.
[2] Я отношу восстание Луция Антония к этому году, чтобы приблизить его ко времени смерти Агриколы. Эти два события, судя по всему, не должны быть сильно разнесены во времени, поскольку оба отмечены как период самых жестоких и ужасающих злодеяний Домициана: одно – Дионом Кассием и младшим Виктором, другое – Тацитом («Агрикола», 44). Дион упоминает о восстании Луция Антония только после завершения рассказа о войне с даками. Триумф Домициана над даками относится к предыдущему году. Эти причины побудили меня отклониться от мнения г-на де Тиллемона, который датирует восстание Луция Антония на пять лет раньше.
[3] ТИТ ЛИВИЙ, XXIV, 5.
[4] ПЛИНИЙ МЛАДШИЙ, «Панегирик», 65.
[5] ПЛИНИЙ МЛАДШИЙ, «Панегирик», 52.
[6] Pulvinar – этим термином обозначалось ложе, на которое укладывали статуи богов во время священных пиршеств, а также ниша, где они помещались.
[7] МАРЦИАЛ, V, 8.
[8] ФИЛОСТРАТ, «Жизни софистов», I, 21, 6.
[9] ТАЦИТ, «Анналы», XI, 11.
[10] То есть место, где предлагались награды за борьбу, музыку, поэзию и конные скачки.
[11] СВЕТОНИЙ, «Домициан», 9.
[12] ВЕРГИЛИЙ, «Георгики», II, 536.
[13] ТАЦИТ, «Агрикола», 45.
[14] СВЕТОНИЙ, «Домициан», 11.
[15] Этот Матерн вполне может быть тем самым, который в диалоге, написанном при Веспасиане и обычно публикуемом среди сочинений Тацита, защищает дело поэтов и поэзии. Правда, звание софиста ему не подходит, но я не слишком доверяю точности Диона, а сходство характеров меня поражает. Матерн из «Диалога об ораторах» написал трагедию, героем которой был Катон, и сочинил её с такой свободой, что тонкие уши власть имущих были оскорблены. Ему советовали смягчить или даже убрать некоторые места, но он ответил: «Я опубликую свою пьесу такой, какой её написал; и если Катон сказал не всё, то Фиест, над которым я сейчас работаю, довершит остальное». («Диалог об ораторах», 3).
[16] ПЛИНИЙ МЛАДШИЙ, «Панегирик», 33.
[17] ЮВЕНАЛ, «Сатиры», IV.
[18] ФРОНТИН, «Стратегемы», I.
[19] 834 год от основания Рима.
[20] ТАЦИТ, «О происхождении германцев», 36.
[21] СТРАБОН, VII, стр. 305.
[22] Нигде не встречается связи между указанными здесь событиями и войной с даками. Но обстоятельства времени и места позволяют мне выдвинуть эту гипотезу.
[23] ЮВЕНАЛ, «Сатиры», IV, ст. 112.
[24] Это предположение, кажется, подтверждается эпиграммой Марциала, где упоминается дань Дегеса (V, эпигр. 3).
[25] ПЛИНИЙ МЛАДШИЙ, «Письма», VIII, 14.
[26] ПЛИНИЙ МЛАДШИЙ, «Панегирик», 20.
[27] 837 и 842 годы от основания Рима.
§ III. Агрикола известен нам только благодаря Тациту
Агрикола едва ли был бы нам известен, если бы мы не имели его жизнеописания, составленного Тацитом. Всё, что мы знали бы об этом великом человеке, ограничилось бы несколькими неточными и ещё менее интересными строками у сократителя Диона. Благодаря знаменитому писателю, который стал его зятем, мы полностью осведомлены о нём, можем проследить его жизнь с самых ранних лет и найти в нём образец, который может быть предложен всем, но особенно воинам.
Его звали Гней Юлий Агрикола. Имя Юлий, которое он носил, стало очень распространённым среди римлян после возвышения Цезарей и вовсе не даёт оснований думать, что Агрикола принадлежал к дому Юлиев. Его происхождение было почётным, но не знатным. Он был уроженцем колонии Фрежюса, и оба его деда были прокураторами императора – должность, которая свидетельствует лишь о звании римского всадника. Его отец, Юлий Грецин, был сенатором и прославился строгой добродетелью, примеры которой мы приводили при Калигуле, который и велел его казнить.
Агрикола не мог воспользоваться уроками и примерами столь добродетельного отца, ибо потерял его вскоре после своего рождения, которое произошло 13 июня 789 года от основания Рима, при втором консульстве Гая [1]. Но ему посчастливилось быть воспитанным матерью, исполненной достоинств, которая с величайшей заботой отнеслась к его образованию и дала ему знания во всех благородных искусствах. Она привезла его ещё ребёнком в Массилию – галльские Афины, где царила атмосфера, более благоприятная для чистоты нравов, чем в Риме, и где сочетались греческая утончённость и провинциальная скромность. Дух древней простоты, господствовавший в этом городе, удачно поддержал добрые задатки юного Агриколы и уберёг его от соблазнов и ловушек, которые слишком часто развращают этот податливый и жаждущий удовольствий возраст.
Он предался философии со всем пылом, который столь прекрасная наука может внушить великому уму и возвышенной душе. Его мать сочла, что он слишком увлёкся предметом, который, по её мнению, больше подходил для досуга греков, чем для деятельной жизни римлянина, предназначенного стать сенатором. Злоупотребления, которые допускали тогда многие из тех, кто преподавал философию, искажая её принципы, без сомнения, встревожили эту рассудительную мать. Она удержала сына своими увещеваниями. Разум и размышления смягчили пыл Агриколы, и от изучения мудрости он сохранил самое важное и одновременно самое трудное – умеренность, враждебную всяким излишествам.
Свои первые военные подвиги он совершил в Британии под началом Светония Паулина, о котором часто упоминалось в этом сочинении. Этот полководец, один из величайших военачальников Рима того времени, взял его к себе, согласно римскому обычаю, чтобы направлять и обучать; и молодой офицер заслужил уважение столь строгого судьи. Он был трибуном в легионе, и это звание, связанное с важным командованием, не стало для него, как для многих его товарищей, поводом превратить службу в разгул: он не использовал его ни для прикрытия постыдного невежества, ни для уклонения от трудов, ни для оправдания частых отпусков и увеселительных поездок. Всецело поглощённый своим призванием, он стремился как можно лучше узнать провинцию и дать о себе знать армии: он расспрашивал тех, кого считал опытными, старался следовать за самыми храбрыми и добродетельными; никогда тщеславие не заставляло его искать блестящих возможностей, никогда страх не заставлял его отказываться от опасных. Спокойная и лишённая суеты активность направляла все его поступки.
Можно вспомнить, что командование Светония Паулина в Британии было отмечено великими событиями: сначала – блистательными победами, затем – восстанием провинции, значительными потерями со стороны римлян, тяжёлыми, но в конечном счёте успешными усилиями, чтобы вернуть мятежников к повиновению. Эти перемены дали Агриколе возможность учиться и испытать свои способности; и хотя его вклад в успех ограничивался ролью младшего офицера, он закалился в деле, жажда славы зажглась в его сердце, и он проникся любовью к военному ремеслу – любовью, едва ли способной доставить ему удовольствие в те времена, в которые ему выпало жить, в несчастные времена, когда всякая выдающаяся заслуга подвергалась злобным толкованиям и когда опасность снискать великое имя была не меньше, чем
